Счастье — это теплый звездолет - Джеймс Типтри-младший

кулаком Каммерлингу, то хлебал какое-то пойло из черепа, инкрустированного каменьями.

На сходном возвышении по другую сторону от двух армий Каммерлинг узрел яркий шатер. Там раскинулся на носилках, усеянных слабо шевелящимися младенцами, очень толстый индивидуум. Он томно брал губами с кинжала кусочки какого-то лакомства и следил глазами за Каммерлингом. На глазах у Камерлинга толстяк вытер кинжал, воткнул его в младенца помясистей и щелкнул тяжелыми от перстней пальцами, подзывая приспешников.

 Все эти проявления варварства удручали Каммерлинга как добропорядочного представителя земной цивилизации, но в то же время он был рад, что на его долю выпал такой аутентичный экспириенс. Не обращая внимания на пылающие стрелы и прочие метательные снаряды, которые уже полетели в его сторону, но не могли преодолеть невидимый силовой панцирь («GE-РальфЛорен», легкая летняя отражающая модель), он настроил звуковой вывод так, чтобы тот фокусировался точно на военачальниках.

 — Приветствую вас, — произнес он. — Я Каммерлинг с планеты Ню звездной системы Грумбридж-34. Быть может, вы согласитесь подойти сюда и поговорить со мной, если, конечно, у вас найдется минутка?

После некоторой суматохи в рядах Каммерлинг с удовлетворением увидел, что оба военачальника со свитами направляются к нему, а ближайшая часть толпы, наоборот, отступает. К несчастью, обе группы остановились на расстоянии, которое, по мнению Каммерлинга, препятствовало осмысленной коммуникации, так что он сам приблизился к ним и убедительно произнес:

— Послушайте, друзья мои! Это ваше занятие, оно, ну… не поймите меня превратно, но это нехорошо. Война давно уже не в моде, честно. Я никоим образом не критикую ваши народные обычаи, но рано или поздно вы прекратите воевать — рано или поздно все прекращают, это подтверждается историческими данными. Так почему бы не перестать прямо сейчас?

Вожди смотрели на него непонимающе, и он добавил:

— Я не специалист по историческому символизму, но мне кажется, если я не ошибаюсь, вы должны пожать друг другу руки.

При этих словах жирный правитель в паланкине пронзил кинжалом трех младенцев и заорал:

— Чтобы я коснулся этого ящеролюба, отпрыска непереводимо, подобного испражнениям, изъеденного болезнью женского органа?!  Да я зажарю его тестикулы на обед приговоренным к казни ворам!

А наездник запрокинул голову назад и загремел:

— Чтобы я дотронулся до этого генетически неполноценного жалкого подобия паразита, живущего в клоаке и питающегося фекалиями?! Да я пущу его кишки на сбрую для лошадей, вывозящих трупы!

Каммерлинг догадался, что эту эмоционально нагруженную ситуацию нелегко будет привести к гармонии. Он провел рекалибровку голосового синтезатора, который уже начал слегка резонировать, и напомнил себе о необходимости уважать чужие культурные нормы. Поэтому он произнес дружелюбным тоном:

— Если позволите послужить вам в качестве фасилитатора, я хотел бы предложить следующий тезис: и молекулярная генетика, и интуитивно постигаемое этическое правило сходятся на том, что все люди братья.

Услышав это, вожди переглянулись и мгновенно достигли полного взаимопонимания. Оба немедленно швырнули в Каммерлинга все метательные снаряды, что оказались под рукой, и обе свиты сделали то же. Каммерлинг, осыпаемый острыми предметами, заметил, что один кинжал и одна секира все же пробили его легкое летнее силовое поле и сделали противную дыру в подкладке. Он только собрался сказать, что так поступать нехорошо, как вдруг из носа его корабля вылетели два бело-голубых сгустка, спустились на двух правителей, карнозавра, младенцев и свиту и превратили их в неглубокие лужицы стекловидной массы.

— О небеса! — укоризненно воскликнул Каммерлинг, обращаясь к кораблю. — Так тоже нехорошо поступать. Зачем ты это сделал?

«Не беспокойся, дорогой мальчик. Твоя мама запрограммировала кое-что на случай чрезвычайных ситуаций», — напечатал в ответ корабль.

Каммерлинг поморщился и обратился к армиям:

— Я очень сожалею о случившемся. Если ко мне подойдут заместители командиров с обеих сторон, я постараюсь сделать так, чтобы это не повторилось.

Он терпеливо ждал, и наконец обе армии перестали суетиться и к нему подошли два начальственных типа — постарше усопших вождей и не столь колоритные. Каммерлинг повторил и разъяснил свое предложение. Два визиря, закатывая глаза, посмотрели на Каммерлинга, потом на его корабль, потом на лужицы, которые уже остыли и переливались дивными цветами — хоть сейчас витраж делай, — и наконец друг на друга. К огромному удовлетворению Каммерлинга, они кое-как изобразили соприкосновение затянутых в перчатки рук. Он был так рад, что воскликнул, припомнив историческую фразу:

— Перекуем мечи на орала!

— Безумец! — вскричали оба визиря, отпрянув. — Он хочет с помощью колдовства превратить наши мечи в женщин!

— Это всего лишь фигура речи, — рассмеялся Каммерлинг. — А теперь, друзья мои, я хочу подчеркнуть, что вовсе не желаю запугивать вас мощью превосходных технологий, разработанных свободными умами из нашей обширной миролюбивой межзвездной Федерации Землян. Но возможно, вы согласитесь со мной, что будет интересно — просто так, в качестве эксперимента, — если вы объявите о заключении мира, ну, может быть, в честь моего визита, и распустите армии по домам?

Он улыбнулся с показной скромностью.

Один визирь нечленораздельно взвыл. Другой дико закричал:

— Ты желаешь, чтобы нас разорвали на куски? Солдатам обещана добыча от грабежей!

Это навело Каммерлинга на мысль, что он не продумал беспокоящую визирей проблему — эмоциональное напряжение, которое неизбежно сохраняется в подобной ситуации. Но, к счастью, он быстро понял, что делать.

— Слушайте, у вас наверняка есть какой-нибудь популярный спорт, чтобы сбрасывать излишки энергии. Ну знаете, одна команда против другой. Может, вы гоняете шайбу на льду, когда пруд замерзает? Керлинг? Ну хоть перетягивание каната? Турниры? И музыка! Ведь это у всех должно быть. Дайте-ка сюда вон те дудки, у моего корабля двенадцатиканальная звуковая система «Марсони». И наши угощения вам тоже понравятся. Я помогу с организацией.

То, что было дальше, слегка смазалось в памяти Каммерлига, но впоследствии он считал, что справился молодцом. Некоторые местные виды спорта оказались практически неотличимы от недавней битвы, и пару раз Каммерлинг случайно включил корабельные плазматроны, о чем в самом деле очень сожалел. Но местных жителей это не особенно расстроило, и когда забрезжил рассвет, на равнине оставалось еще немало выживших участников состязания. Они с благодарностью приняли его прощальные дары — безынерционные спортивные суспензории и прочие приятные мелочи.

— Это ваше подобие футбола — очень перспективная штука, — сказал он визирям. — Конечно, лучше бы взять неживой мяч, да и шпоры мазать транквилизаторами, а не стрихнином. Да, и выдирание кишок тоже совершенно неприемлемо. Выпейте-ка еще «Грумбриджского юбилейного». Я вам как-нибудь при случае расскажу про подготовку молодежных спортивных резервов. Кстати, а из-за чего вы воевали?

Один из визирей был занят — рвал на клочки свой тюрбан, но второй начал мелодичным распевом повествовать об истории войн меж двумя племенами. Начал он